Знакомства артур старченко в североморске

Calaméo - КТО ГЛАВНЫЙ № ФЕВРАЛЬ ГОД

было главное, что с первого знакомства не просто сблизило, но и сроднило, сказали коллеги в Североморске. И случай этот касался — кого бы вы дума- ли? . время обезоружила Владимира Старченко, продержала в растерянности: которого мне представили как Артура Риана. Я сразу узнал его. И всетаки гдето она видела это лицо, определенно видела. купольная уличная ip камера с ик подсветкой Знакомства артур старченко в североморске. Предисловие При знакомстве с материалами бросается в глаза, что за казенными Франц и Артур. — Долгое время я не знала, кем был отец, что за фамилия В музее Североморска есть его фотография и фотография его дочки Лейдерман Самуил Моисеевич, Старченко Владимир Павлович.

Сталин и его единомышленники стремились достичь И еще такую деталь запомнила Нина: Пере- один из тех, кто арестовывал отца, уходя, ковка сознания народа шла долго и планомерно. Отсюда принцип исполнительной власти — человек заплакал. Постепенно Сталину удалось добиться воплощения своих представлений о социализме в жизнь и манипулировать действиями огромных масс людей. Эта система доказала свою эффективность в годы индустриали- зации и в ходе Великой Отечественной войны.

Однако в конечном итоге сформированная модель зашла в тупик. Страна превратилась в единый лагерь с низкой производительностью труда и ослабевающей дисциплиной.

Запрет частной собственности и отсутствие правовой защищенности лич- Интервью с родственниками ности привели к цивилизационному перелому в России. Власть создала обстановку постоянной гражданской войны, превращая часть общества во врагов и разжигая против них борьбу внутри страны.

Семья, наверное, оставалась в Сосновке, дед жил один, при обыске в году ничего не описывалось, кроме паспорта и лич- ной переписки. Это, наверное, и послужило одной из причин ареста: Не захотел в колхоз, вот и попал под жернова репрессий. Интервью с Сергеем Александровичем Абросимовым, внуком репрессированного Всего у Василия Назаровича было пятеро детей — два сына и три дочери.

Первая его жена, Мария Яковлевна в девичестве Сеногноеваумерла пред- положительно в году, похоронена в Киприно. Очевидно, в году дед второй раз женился — на Домне Федуловне, которая и воспитала всех его Старый, еще демидовский механический завод в Невьянске детей, троих общих и двоих от Марии Яковлевны.

Это старый завод, еще демидовский. Все началось с того, что завод не выполнял план-задание, который был ему положен. Туда попал и наш дед. В — годах — Какова была судьба вашего деда?

Василий Назарович служил в Красной армии, звание — рядовой. Реабилитирован 5 сентября года решением Свердлов- ского областного суда. Всего по тому делу было расстреляно 14 человек, Семья проживала в деревне Киприно, имела крепкое хозяйство. В году из них трое в прошлом были белогвардейцами, а около половины проис- дед сдал хозяйство может, при коллективизации и с семьей переехал в село ходили из кулацких семей.

В семье тоже для обвинения. Мама умерла в году. Осуждены по одному делу с Абро- — Как вы сами сейчас смотрите на гибель вашего деда и вообще симовым шофер, несколько слеса- на репрессии в целом?

Я раньше уже подходил к этому довольно невысокие должности. Их вопросу, обратился раз-два в архив, не попал и опять заглох. А внучка на сайте по разным делам выделяли — руко- вашего музея увидела сообщение, что собирается материал для книги. Я свя- водство отдельно, рабочие отдельно. Дед сразу признал, что был членом В архиве мне быстро выдали документы, сделали ксерокопии. На допросе его спраши- вал, а теперь ничего не помнит.

Когда я уже ознакомился с делом, то понял, вали: Всего в году в совхозе погибло три лошади. А тут уже и война подошла. На фронт его не взяли. Отец почему-то оказался в Армении, работал там токарем на оборонном предприятии, имел бронь. Но с матерью он познакомился уже здесь, на Урале. Поженились они при- мерно в году. Нас было трое детей, я родился в году. Работал отец главным бухгалтером. Умер он в году.

В Аятку мы возвращались при- мерно в — годах. Родители не хотели туда ехать, но из-за работы отцу пришлось. У нас оставался дом в Петрокаменском. В Аятском мы про- жили года два, не. Дом в Петрокаменском сдавали, пока жили в Аятке, потом в этот же дом и вернулись.

В Аятке люди еще помнили то дело, считали отца врагом народа. После демобилизации работала в детском саду вос- питателем, медсестрой, старшей медсестрой в больнице. Многие годы была секретарем парткома, членом бюро райкома партии. Моя младшая сестра родилась в году, когда отчим вернулся с фронта. Иван Петрович — Что вы знаете о семье Ивана Петровича? Самому младшему было 14 лет, когда отца расстреляли. Интервью с Ией Викторовной Мещеряковой, родственницей репрессированного Валентин Иванович, мой отчим, никогда нам ничего не рассказывал, эта тема в семье была под запретом.

Видимо, сильно Иван Петрович не кровный родственник Ии Викторовны, боялись тоже стать жертвами жестокой он родной дедушка ее единоутробной сестры, с которой у них общая мать.

Он один из 37 расстрелянных по сфабри- политической машины. Но он не смог его окончить. После ареста и расстрела отца его выгнали из учебного заведения. Большинство расстрелянных по этому делу были священнослужителями. Его вдова, Зинаида Алексеевна, не признавала мою мать, да и сестру, свою родную внучку, тоже не хотела знать, поскольку считала, что сын мог бы найти себе свободную женщину О нем она впервые услышала только в х годах прошлого века, когда нача- без детей.

А он предпочел жениться на маме. Правда, с отчимом их семья лась реабилитация жертв политических репрессий и люди понемногу пере- общение все же поддерживала. Сестра Валентина, Эмилия, в пожилом воз- ставали бояться говорить о потерянных в горниле того жестокого времени расте жила где-то на Химмаше, он иногда к ней ездил. Родился в селе Большой Вьяс Пензенского партии, поэтому в нашей семье к действующей власти относились уважи- района, был сыном дьякона.

Пока я была маленькой, мне никто ничего тельно. Отчим никогда не говорил ничего плохого. Мне тогда — Мы с сестрой обращались во многие организации и туда тоже, чтобы найти было лет 12— После ареста Ивана Петровича их оттуда выгнали.

Рядом с домом тогда располагалась Нагорная церковь — Вам все-таки удалось ее добыть? О причинах и времени его казни я узнала, когда обратилась в Пермский архив, где хра- — Как ваша семья связана с семьей Ивана Петровича? Потом встретила Валентина — в то время. Перед этим моя сестра обращалась в Екатеринбургскую епархию, одного из сыновей Ивана Петровича.

К тому времени у мамы уже были там историю Ивана Петровича знают. Они даже бывали в доме его дочери мы с братом. От Валентина мама родила еще одного мальчика и девочку. Эмилии Ивановны и беседовали с. В епархии нам и посоветовали обра- Правда, с Иваном Петровичем мама не познакомилась, его расстреляли титься в Пермский архив.

К слову, они поженились 20 июня года, а го уже началась война, и его тут же забрали на фронт.

  • Архив метки: Поздравления
  • Большой террор в частных исторях жителей Екатеринбурга
  • ХПисатели 2016 однотомник

Там же жила его семья. Но затем его перевели служить в пермский храм. В Перми он жил по улице Второй Богатырев Красноармейской, дом 11, квартира 3. Из Перми его и забрали 28 июля года. Причем произошло это внезапно. Георгий Владимирович По мнению сотрудников НКВД, на территории Перми тогда действовала — шпионско-диверсионная повстанческая контрреволюционная организа- ция, которой руководили агенты разведки одного из иностранных госу- Интервью с Инной Георгиевной Кирюхиной, дарств.

Уральский штаб этой организации, по мнению обвинения, возглав- дочерью репрессированного ляли Петр Холмогорцев, Михаил Трубин и Петр Савельев. Чем именно занималась эта шпионская Отец Георгия Владимировича предупреждал сына о воз- организация, в деле не указано.

Но масштаб можном аресте. Но весельчак и балагур Юра считал его был впечатляющим — по этому делу что его невозможно в чем-то обвинить, он честно работает и предан своей стране. Его дочь, в момент ареста двухлет- было расстреляно аж 37 человек, в основном няя малышка, Инна Григорьевна до сих пор не знает, где это были служители религиозных культов.

Им предъявили обвинения по нескольким статьям, со по Рассле- дование шло всего месяц, после чего следователи гордо отрапортовали, — Я до сих пор не знаю, где он похоронен.

Переехав в году в Сверд- что вина всех подозреваемых доказана. До сих пор жалею, что не воспользовалась возможностями этой организа- Однако Иван Петрович ни в чем не признался.

Тем не менее всех пригово- ции, чтобы узнать больше об отце. Так, 27 июля его арестовали, а 25 августа уже расстреляли. Очень быстро — К сожалению, мама очень мало рассказывала мне о том, почему могли расправились с человеком.

А имущество постановили конфисковать. Поэ- арестовать папу и об истории его семьи в целом. Время было суровое, веро- тому ничего не осталось, ни фото, ни личных вещей.

Когда его арестовали, ятно, она боялась, что несмышленая дочь не сможет правильно распоря- дом в Свердловске отняли, а семью выгнали, они куда-то переехали. Я знаю только, что отец Не знаю, где они жили после. Мама, Нина Федоровна, в девичестве Шабанова родилась 21 января года.

Когда я родилась, После их расстрела была проведена проверка обстоятельств этого дела. Репрессировали его совсем еще молодым пар- Оказалось, что доказательств вины всех арестованных не. И это дело. Ему было всего 26 лет. А к обвиняемым применяли неза- конные методы ведения следствия — пытки.

В году Ивана Петровича — Мама говорила, каким человеком был ваш отец? Любопытно, что, несмотря на то, что отца звали Георгий, большая Какие-то льготы как родственники жертв политических репрессий отчим часть знакомых звали его Юрой. Вообще его имя сокращали на разный лад — или сестра не получали. Не знаю, достались ли какие-то выплаты его жене Жора, Гоша, Гога.

Маму он покорил своей решительностью — в один прекрас- и другим детям. Когда она вернулась с работы и не нашла их, ей пришлось пойти к нему домой. Там она и осталась. Еще один интересный факт — отец был очень изобретательным человеком.

Естественно, его внезапный арест был как гром среди и ловил им меня, чтобы далеко не убежала ясного неба. Как мы потом узнали, приговор звучал так: Ничего не предвещало беды, и не навредила. А я смешно барахталась никто в семье не мог и подумать, что весельчака и балагура Юру вдруг объ- в нем, веселя окружающих. Мама рассказывала, что многие папины сослуживцы и друзья пережи- — Как именно его забирали, я не знаю.

Этот автомобиль, предвестник беды, часто видели не смогли — боялись. В чем конкретно его обвиняли, мне сейчас сложно сказать, однако, по сло- вам матери, он был селекционером и выращивал какие-то диковинные рас- — Мама пыталась узнать о его судьбе после тения, якобы запрещенные. Впрочем, деда вскоре отпустили — его жестко того, как он пропал. Но, придя в НКВД, пытали, он заболел и умирал, поэтому смертный приговор не стали приво- дить в исполнение. После того как его отпустили, он попытался предупре- получила совет от одного из сотрудников: К слову, многие жители Иркутска уезжали в те годы из города, чтобы не стать жертвами безжалостной политической машины.

Она вынуждена была собрать всех: Но вся родня, не прожив там и года, вернулась в родной Иркутск. Они не могли бросить дом. К тому же все надеялись, что Георгий Владимирович вернется. А мама и я остались в Куйбышеве. О жизни семьи в Иркутске я практически ничего не знала. С бабушкой иногда переписыва- лись о том, как я росту, как у нас дела.

Об отце не говорили — боялись. Мама трудилась в центральном городском телеграфе. Она не пыталась больше узнать что-то о судьбе отца, но все надеялась, что он вернется… Спустя десять лет я с одобрения матери даже написала письмо Сталину. Там я рассказала, что мне очень плохо живется без папы, спрашивала, когда же он вернется к. Но никакого ответа мы не получили. Кстати, когда я писала это письмо, об этом узнала соседка и обратилась к маме: Вдруг после ее письма у вас возникнут неприятности?

Приговор был приведен в испол- нение 27 февраля. И только 8 января года отец был реабилитирован посмертно. К сожалению, в письме, которое мы получили, не было инфор- мации о том, где похоронен отец. Так всю жизнь, если нужно было где-то Георгий Владимирович Богатырев справа 38 39 Богатырев Георгий Владимирович написать информацию о родителях, я писала, что отец просто умер, не уточ- Поскольку он был военным врачом, мы много поколесили по стране, в конеч- няя, от. После того как мама поняла, что отца ждать больше не имеет смысла, она — Получали ли вы с мамой какие-то компенсации как родственники встретила мужчину, дядю Сашу — так я его называла.

История их любви жертв репрессий? Сколько именно, я не знаю, тогда мы уже жили отдельно. Однако когда юсь, поскольку никуда не езжу. Даже, несмотря на то горе, кото- рое тогдашняя власть принесла моей семье, я не считаю, что он виноват Моя мама благородно предложила ему остаться с семьей, а сама родила в.

Время было такое, кругом враги и шпионы, и только такой сильный сына, моего брата. Тем не менее дядя Саша из нашей жизни не исчез и часто и умный политик смог управлять таким большим государством. Я шла мимо центрального городского — Это было страшно, в то время я воспитывалась в детском саду, а мама стадиона в Куйбышеве, когда по громкоговорителям объявили о смерти работала дни и ночи. Ее работа была очень важной и ответственной, она Иосифа Виссарионовича. Это была трагедия, мы все рыдали, переживали, отлично с ней справлялась.

Кстати, под детским садом находилось бом- как и многие другие жители страны. Он же был для нас как родной отец. Поскольку я была крупной и сильной девочкой, воспитательница обычно первой — Что-то изменилось в сознании после XX съезда партии?

Тот доклад, Интересно также, что мой муж, Михаил Леонтьевич, в годы войны, будучи конечно, изрядно напугал. Казалось, совсем мальчишкой, помогал защищать родную область от немцев. Однажды в году, когда ему было всего девять лет, ему пришлось перегонять табун что коммунистическая партия теряет лошадей, чтобы их не забрали враги.

Взрослых мужчин в деревне не было, авторитет, а это может привести и это поручили маленькому Мише и еще одному мальчику, его одногодке.

Вдвоем они погнали лошадей, но их заметили вражеские летчики и стали к беспорядкам в стране. Не самое приятное стрелять по ним с самолета. По словам Михаила Леонтьевича, они тогда чувство… не понимали грозившей им опасности и улыбались, глядя на воздушное судно. К сожалению, шесть лошадей было убито в ходе обстрела, но большую — Ваши дети и внуки интересуются историей семьи?

Я оказалась старательной — Я однажды была на одном из их собраний. И внезапно, читая фамилии сотрудницей. И через год после тотальной проверки, которая не выявила жертв репрессий, нашла неких Богатырева и Богатыреву, однофамильцев никаких нарушений, мне объявили благодарность и перевели в стройотдел моих родителей. Это тронуло меня до глубины души. Я поняла, как же при отделе кадров. В то же время на военно-медицинский факультет пере- много людей погибло в те годы, сколько было сломанных судеб… вели моего будущего мужа Михаила.

Познакомились, полюбили друг друга, а в году 1 января мы с Михаилом Леонтьевичем сыграли свадьбу. Но отец впоследствии был реабилитирован, мы признаны жертвами политических репрессий, получили компенсацию. Федор Демидович — Куда вы уехали из Миасса? А потом в Свердловск. Долго еще болели наши спины и задницы. Но плавать мы все-таки продолжали. В Саратове самой большой мечтой является приобретение не автомашины, а хорошего катера.

Это и рыбалка, и отдых, и большое удовольствие от прогулок по реке. Зимой на Волге гоняют на буерах и буерный спорт там в почете. Где еще можно увидать такую картину, когда лодки на трех коньках под парусом с большим креном несутся по зеркальному льду реки. И вдруг взрываются фонтанами снежной пыли, когда врезаются в снежные дорожки. Ну и какой же саратовский мальчишка, выросший на красавице Волге, не мечтает стать моряком? Ну, уж если не моряком, то, в крайнем случае, летчиком, как космонавт Юрий Гагарин, окончивший в свое время Саратовскую летную школу.

Вот и я с самого раннего детства, любуясь красавцами пароходами, также мечтал стать моряком. У нас, мальчишек, была даже такая игра. Когда пароход подходил к Саратовскому железнодорожному мосту через Волгу, он давал один продолжительный гудок. И мы по звуку должны были угадать, какому пароходу он принадлежит. Ведь у каждого парохода был свой звук.

Чтобы убедиться, кто отгадал, мы неслись на набережную и смотрели название парохода. Спорили на фантики от конфет. Их тогда коллекционировали все мальчишки и девчонки. Кто проспорил - отдавал определенное количество фантиков тому, кто угадал название парохода. Конечно, у нас были не только такие безобидные игры и мы в то время росли не такими уж паиньками. У нас на чердаке одного из домов был штаб. Им руководил Игорь Кривенко, который уже отсидел в тюрьме за воровство. Он разрабатывал различные мероприятия, а мы их осуществляли.

Мы жили на углу улиц Провиантской и Горького. На этих улицах дома были одно-двух этажными. Из каждой квартиры к подъездам были выведены звонки.

Мы разделялись на две группы. Одна бежала по правой стороне улицы и нажимала на все звонки, другая по левой. После первого захода делали второй, третий. Иногда нас подкарауливали возмущенные жильцы.

И самым крутым делом в этом случае было оторваться от преследователей. Только не в свой двор. У нас были потайные дырки в заборах, и мы ими в таких случаях обязательно пользовались. Бывало, кого-то и ловили. Но они, несмотря на подпорченные физиономии и покрасневшие распухшие уши, были для нас в этот день настоящими героями.

После операции мы в штабе бурно обменивались мнениями и хвалились друг перед другом своими подвигами. Игорь же, понаблюдав с крыши самого высокого дома за нашими действиями, раздавал нам благодарности и поощрения в виде ранее украденных нами же в окрестных огородах огурцов и помидор.

Тогда нам нравился один такой анекдот. Парень стоит у двери и никак не может дотянуться до звонка. Парень жмет на звонок. Иногда Игорь планировал очень крутые ночные операции. Мы брали с собой по два булыжника, и шли на задание. Когда в женском общежитии индустриального института, находившегося недалеко от наших домов, в комнатах гасили свет, мы занимали позиции у каждого окна. Игорь как всегда залезал на крышу высокого дома и делал выстрел в воздух из имевшегося у него настоящего пистолета ТТ.

По этой команде мы один булыжник бросали в одну раму, а другой в другую. Визг девчонок раздавался на всю улицу. Из окрестных домов выскакивали люди, не зная, что случилось.

Из общежития выбегала охрана и дежурная администрация. А мы врассыпную удирали через чужие проходные дворы и собирались в штабе. Перед такими операциями мы давали письменную клятву, что в случае чего не выдадим своих товарищей и нашего командира. А однажды в пылу спора Юлька Багаев заявил, что наши подвиги фигня.

Вот он может броситься под машину. Мы подняли его на смех. А он - Не верите? Легковых тогда почти не. Он долго целился, пропуская одну машину за. А мы - дураки. Нет, чтобы отговорить его не делать. И он, наконец, решился. Нырнул головой вперед под заднее колесо проходящего грузовика. Промахнулся на каких-нибудь десяток сантиметров. Ударился головой прямо о заднее колесо. Его крутануло и отбросило в сторону. Машина проехала, а он вскочил на ноги. На голове был вырван кусок кожи, и мы увидели голый череп.

Крови еще не было, но картина была страшной.

Ультиматум (fb2)

Он бросился домой, а мы кто. Долго мы тряслись от увиденного. А его отвезли в больницу, и он долго ходил с перевязанной головой. Но авторитет его вырос неимоверно. С ним даже Игорь Кривенко обходился почтительно. Однажды я принес домой воздушное ружье.

Его на время мне дал мой друг Юра Фатеев. Отец его был зубным протезистом, и они жили очень богато. У Юрки был даже взрослый велосипед. Вот он и дал мне на некоторое время ружье. Фирменных пулек не было, и я стал лить их из свинца. Растопил свинец в консервной банке и капал в холодную воду. Свинец моментально застывал в виде капли. Конечно, некоторые капли не подходили к ружью. Но я отбирал только те, которые подходили. Как я писал, мы жили в полуподвальном помещении.

Calaméo - Большой террор в частных исторях жителей Екатеринбурга

Только самый верх окон возвышался над землей. Налив пулек, я открыл форточку и стал стрелять в девчонок, игравших посреди двора. Девчонки прекратили игру и озирались по сторонам, ища хулигана, который в них швырял камушки. Меня они не видели, и я продолжал стрелять то в одну, то в другую девчонку.

Вдруг сестра Юльки Багаева Маринка дико завизжала и, схватившись за глаз, бросилась домой. Маринке пульку извлекли из глаза в больнице. На этот раз меня не били. Но родители договорились, что если Маринка ослепнет или окосеет, то я должен буду взять ее в жены, когда подрасту.

Но, на мое счастье, с ней ничего не случилось. Она мне не очень нравилась. Была маленькой и толстенькой девочкой. Но самое главное, ее мать была вздорной и крикливой женщиной.

Правда, с Юлианом из-за Маринки пришлось подраться. Он был таким же низкорослым, как и его сестра. И в драке никак не мог дотянуться до моей физиономии. Я не позволял ему этого делать. Зато я свободно справлялся с такой задачей. В середине драки от злости он в ярости схватил булыжник и запустил мне в лицо. Увернуться я не успел и из глубокой раны под левым глазом брызнул фонтан крови. Ведь она проходила в присутствии всех дворовых ребят на берегу Волги.

Юльке заявили о нечестном ведении драки и объявили его побежденным. А я, закрыв рану рукой, пошел домой. Мою окровавленную рубашку и физиономию увидала соседка.

Схватила меня за руку и отволокла в ближайшую больницу. Там мне наложили несколько швов и забинтовали половину головы. Вечером мать пришла с работы и, узнав о драке, схватила ремень и давай меня лупцевать. Во время драки, да и после я не проронил ни слезинки, хотя иногда было очень больно.

Но от унизительной порки матери я разревелся на всю катушку. Я ведь победил Юльку, отстаивая свою честь. А тут такое наказание. Ну, когда за курево - понятно. А тут за что? Я долго обижался на мать. С Юлькой Багаевым мне приходилось неоднократно схватываться по разным поводам. Парень он был препротивный и вредный.

Однажды зимой я увидел, что Юлька на коньках носится по двору и на веревке таскает маленькую рыжую собачонку. У них была небольшая лохматая собака Тобик. Такая же противная, как и сам Юлька.

Брехала на всех с утра до ночи. А эта на веревке волочится за Юлькой и жалобно скулит. Я перехватил его и говорю: Я вновь перехватил его и потребовал отпустить собаку. Тот на отрез отказался и вновь оскорбил. Я схватил его за грудки, и началась драка. Он был очень настырным и дрался упорно.

Но здесь он был на коньках, и ему было трудно устоять на ногах после моих ударов. Моим недостатком в драках было то, что я не бил никого в лицо. Какое-то внутреннее убеждение не давало мне это делать. А Юлька лупил только по морде.

Лежачих мы не били. Упав несколько раз, он поехал домой снять коньки. Я отвязал собаку от веревки, взял на руки и принес домой. Прижалась ко мне и не хотела слезать с рук. Она стала ласкать пса, а я взял из мешка муки, размешал на воде и стал печь блины.

Собака с жадностью их проглатывала. Она была очень голодна. Когда она наелась до отвала, мы ее уложили на какую-то подстилку, укрыли, и она сладко заснула. Нам с сестрой она очень понравилась. Когда вечером пришла домой мама и увидела животину, она очень рассердилась на нас и приказала выгнать ее на улицу. Мы с Римкой начали упрашивать маму не делать. На улице ночь, мороз и пес замерзнет. Через некоторое время нашего конюченья она разрешила оставить его в сенях до утра.

А утром чтобы ноги его в доме не. Вечером произошло то же самое, и пес остался у. Он оказался очень преданным и ласковым. Юльку же узнавал и ненавидел до конца своей жизни. Но то, что я брал муку и пек блины для собаки, Римка меня все-таки на другой день заложила маме, и мне крепко досталось.

Римка меня часто закладывала. Как только я отлуплю ее за что-нибудь, она меня тут же закладывает. Назвали мы собаку Тузиком. И он долго жил у нас счастливой жизнью. Как не трудно было после войны с продуктами, мы всегда выгадывали для него кормежку.

Вот такой была моя сестра Римма. После прочтения этого отрывка может сложиться впечатление, что мы в детстве только развлекались и хулиганили. Но это далеко не. Например, в школах создавались Тимуровские отряды по пять-шесть человек в каждом.

Эти отряды выискивали стариков, инвалидов и другие семьи, нуждающиеся в помощи, и как могли, помогали. Убирались в комнатах, пилили дрова для печек, стояли в очередях за хлебом и.

Это сейчас пошел в ближайший магазин и купил хлеба. А в те годы было все не. Очередь за хлебом занимали с вечера и стояли всю ночь. Чтобы не замерзнуть стояли по два часа. То есть, через шесть-восемь часов тебя будят, и ты снова идешь в очередь.

И так примерно до обеда следующего дня пока не подходила твоя очередь. А через день-два снова такая же процедура. Разве могли старики или инвалиды войны выдержать такие испытания? А инвалидов без ног, без рук было великое множество.

В школе к сильному ученику прикрепляли слабого и сильный должен был тянуть слабого. Если слабый отвечал плохо, то двойку ставили и тому и другому. И сильный ученик делал все, чтобы его подопечный учился хорошо. Ведь обидно же получать двойки из-за лентяя. Он шел к родителям, просил их помощи, сидел днями и учил уроки со слабаком.

Делал все, чтобы вытянуть двоечника. Результаты этой работы были очень хорошими. И если отличник или хорошист справлялись с такой работой, то их отмечали и в стенгазетах, и награждали почетными грамотами, и говорили о них на родительских собраниях. Ведь в те времена порой в семье была одна мать и той приходилось работать от темна до темна. Многие отцы погибли на фронте.

В школе мы занимались в кружках художественной самодеятельности. Выступали как в своей школе, так и в других школах. Ведь тогда школы были раздельными, мужскими и женскими. И выступать в женской школе было и интересно и волнительно.

Там было все не так, как в нашей мужской школе. Кроме этого, мы выпускали стенные газеты и юмористические плакаты. Ходили в библиотеки и читальные залы. И обо всех наших делах отчитывались на пионерских собраниях отрядов и дружин. Классы соревновались между собой за лучшую успеваемость и дисциплину.

Ну и еще много хороших дел делалось ребятами в то время. Однажды замой, у нас в пятом классе был урок физкультуры. Наш учитель физкультуры вывел класс на лыжах на нашу Провиантскую улицу.

Как я уже писал ранее, наша улица очень круто спускалась к Волге. Зимой машины по ней практически не ездили. Да мы еще свою улицу поливали водой, чтобы на коньках, санках и самокатах летать по льду сломя голову. Вот на эту то улицу и вывел класс наш физрук. Он нам сказал, что завтра лучших лыжников будут снимать в киножурнал, и, поэтому, нужно показать ему кто на что способен. А он выберет лучших. Мне очень захотелось попасть в киножурнал. Ведь меня могла увидеть вся страна. Я же очень неплохо катался на лыжах.

Был стопроцентно уверен, что буду лучшим из класса. Мы заняли позицию во дворе напротив моего дома. Там была еще круче гора, которая выходила на нашу улицу.

Настала моя очередь показать класс. Я встал у обрыва и по команде физрука, подпрыгнув на лыжных палках, ринулся. Никто из класса не умел так делать.

Я чувствовал себя героем. Я уже в киножурнале. Когда из двора я вылетел на проезжую часть улицы, то увидел, что какая-то машина на большой скорости летит в гору. Отвернуть я уже не успел. И в таком положении въехал под заднее колесо грузовика. Помню, передо мной мелькнуло колесо. И я уже лежу на животе. Мелькнула мысль - на мне же были лыжи.

Как же вывернулись ноги, если я падал на спину, а лежу на животе? Со всех сторон ко мне бежали люди. Прибежали люди и из нашего двора. Выскочил молоденький шофер из своей полуторки. Схватил меня на руки и понес ко мне домой. Дом ему показали соседи. Меня положили на мамину кровать.

А сестра бросилась за мамой на ее работу. Вскоре соседи и зеваки ушли, и я остался в комнате. Ко мне на кровать впрыгнула наша кошка Динка. Она одна осталась со. Сначала мне не было больно. Но потихоньку начало болеть где-то в районе живота. Боль была все сильнее и сильнее. Я потихоньку стал плакать.

Было очень обидно, я лежу с болью, а вокруг никого. Как будто моя боль никого не волнует. Боль становилась все сильнее. Я уже не плакал, а ревел. Вскоре прибежала перепуганная мама. Ведь Римка сказала ей, что меня задавила машина. Тут же приехала и скорая помощь.

Ее вызвала мама еще с работы. Меня забрали в Саратовский Ортопедический институт. Этот институт знаменит на всю страну. В нем работали и работают профессора известные всему миру. Там меня обследовали и установили, что машина переехала меня в районе таза, но мочевой пузырь к счастью цел. Обнаружили перелом левой берцовой тазовой кости.

Сказали, что ходить я буду, но останусь хромым на всю жизнь. Мама хоть и продолжала плакать, но немного успокоилась. Мне наделали каких-то уколов, и боль стала тупой и далекой.

Наложили от колен до груди гипс. Оставили только дырочки, чтобы сходить по малой да по большой нужде. Поместили в палату человек на двадцать. Положили на жесткую кровать без подушки. Вскоре мама ушла домой, и я остался один со своей болью. Начинала болеть уже спина. Болела оттого, что лежать неподвижно, да еще без подушки было очень неудобно. Я потихоньку начал подскуливать.

Я попросил ее дать подушку. Она сказала, что не положено и ушла. Начинала болеть уже и голова. Нянечку позвали уже другие больные и стали все просить дать подушку. Наконец нянечка сжалилась и принесла подушку. Но сказала, что утром перед обходом она ее снова заберет.

Первая ночь была очень тяжелой. Болело уже все тело. И боль становилась все сильнее и сильнее. Я тихонько плакал под одеялом. Кое - как дотерпел до утра. Утром на обходе я попросил доктора: Доктор удивленно спросил у окружавших его врачей. Можно ему, или. Сердитый дяденька врач строго указал кому-то - Дайте ребенку подушку. И мне уже официально дали подушку.

Провалялся я в больнице более трех месяцев. Ко мне приходили заниматься специальные учителя. И когда меня мама начала приводить в школу оказалось, что я не только не отстал от своих сверстников, но и обогнал их по некоторым предметам. Все внутри болело при ходьбе. Приходило в норму все очень медленно. Но, вопреки предсказаниям врачей я не стал хромоногим. Кружок судомоделистов и его руководитель Иванов Павел Константинович.

В кружке строили модели гражданских судов и военных кораблей. Работа над моделью длилась всю зиму. Весной проводились областные соревнования судомоделистов. А летом с лучшими моделями ехали в Москву на всесоюзные соревнования. Занятия в кружке я начал с изготовления модели яхты.

К весне она у меня была готова. Такая красивая получилась модель, что глаз не оторвать. Конечно, такие простенькие модели первогодков участия в соревнованиях не принимали, и наш руководитель кружка разрешил мне взять ее домой.

Нахвалившись моделью перед домашними и дворовыми мальчишками, мы гурьбой отправились на Волгу ее попускать на большой воде. Благо жили мы всего в двух кварталах от реки. Только сошел лед, и Волга в своем разливе была широкой и бурной. Я к носу яхты привязал нитку и пустил ее поперек течения левым галсом.

Я рассчитал так, что когда будет заканчиваться нитка, я ее дерну, нос яхты повернется ко мне, она сменит галс и пойдет к берегу. Все было бы хорошо, и расчет был хорош, но кончик нитки выскользнул из моих рук и яхта, не меняя галса, стала удаляться к противоположному берегу реки.

А ширина реки была около километра. Я долго шел вниз по течению, следя за яхтой. Я надеялся на то, что нитка за что-нибудь зацепится или намокнет и яхта все же сменит галс. Ребята давно ушли домой.

А я потерял яхту из виду. Я готов был чуть не плакать. Домой шел с ощущением огромного горя, свалившегося на. Всю зиму трудился над моделью. И вдруг, в один момент ее у меня не. Дома, как могли меня утешали. В клубе тоже старались облегчить мои страдания. Наш руководитель сказал мне, что я уже достаточно опытный моделист и могу начинать готовить другую модель уже к соревнованиям. Я вновь приступил к изготовлению модели яхты, но уже другого класса.

Модели этого класса уже принимали участие в соревнованиях. Потом были другие модели. Наилучшего результата моделирования я достиг, учась в восьмом классе.

Мной была изготовлена модель морского буксира, которая на всесоюзных соревнованиях в Москве заняла второе место в личном первенстве. Примерно за месяц до соревнований у нас в кружке начинался настоящий аврал. Модели бывали не готовы, а в школе занятия уже заканчивались. Часто мы оставались в кружке даже на ночь. В одну их таких ночей, когда нас осталось человек пять, мы вскипятили чайник и уселись перекусить.

Тут же вертелась кошка, которая жила в клубе. Кто-то из наших предложил мазнуть ей скипидаром под хвостом. Мы стали спрашивать его, а что при этом будет? Он отвечал - Посмотрите. Мы им разбавляли загустевшие краски. Кто-то поймал кошку, и мы ей мазнули. Сначала ничего не было, и кошка продолжала вертеться около. Как вдруг она дико завизжала и стала носиться как бешеная по столам и стеллажам. Со стеллажей полетели модели, их детали. Мы бросились ловить кошку, но она носилась и носилась.

Наконец мы ее выгнали в коридор и захлопнули дверь. Картина в помещении представилась ужасной. Поломанные модели, перевернутые банки и пузырьки с красками и клеем. Мы срочно начали прибираться, проклиная и зачинщика и исполнителей этой процедуры. Прибравшись в помещении, мы бросились восстанавливать чужие пострадавшие модели.

До утра кое-что сделали. Утром пришел Павел Константинович и мы ему сказали, что кошка ни с того ни с сего прыгнула на стеллаж и уронила несколько моделей. Пришедшие утром кружковцы погоревали и стали восстанавливать свои модели. А ведь у некоторых они были полностью готовы к соревнованиям. Теперь и им пришлось сидеть ночами над своими пострадавшими моделями. На соревнования мы успели. Они проходили сначала в Саратове, а потом победители областных соревнований ехали в Москву на Всесоюзные соревнования, где моя модель и завоевала второе место.

После возвращения из Москвы моя модель была помещена в Саратовский краеведческий музей. На табличке было указано, что модель изготовил ученик восьмого класса второй школы рабочей молодежи Вадим Калинин. Я был очень горд своей работой. Но о восьмом классе рассказ впереди. После шестого и седьмого классов Павел Константинович часто брал меня с собой на охоту. Охотник он был не заядлый. Но с друзьями частенько ездил на уток.

Особенно мне запомнилась первая моя поездка. Поехали мы на целую неделю. Павел Константинович, хозяин моторной лодки и. Набрали на неделю харчей, много соли, боезапас и поплыли вниз по Волге километров на 20 ниже Саратова. На левом пустынном берегу выбрали затоку и спрятали там лодку. Нагрузив на себя поклажу, двинулись вглубь левого берега.

Через некоторое время вышли к большому озеру. На его берегу и расположились. Нарубили веток и сделали шалаш. Из мягких веток сделали подстилку.

Сверху накрыли каким-то брезентом и кровать готова. Очистили место для костра и стали ждать вечера. Днем утки кормятся на Волге. А Волга большая и к ним не подкрадешься. На ночь же они прилетают на озера.

Вот тут-то их и подкарауливают охотники. Как только утки садятся - раздаются выстрелы. Они улетают, оставляя на воде одну - две убитыми. Если они близко от берега, я быстро сбрасываю штаны и вплавь за. И снова ждем, когда прилетят новые. Снова по два выстрела дуплетом из двух стволов, и картина повторяется. У меня ружья, конечно, не. Как правило, больше двух - трех выстрелов стрелять не приходилось, так как наступали сумерки, и мы уходили к месту нашей стоянки.

Разводили костер и что-нибудь готовили. Консервов с собой набирали. Но вкуснее всего была ливерная колбаса с хлебом. Она мне так понравилась, что я люблю ее до настоящего времени. Она была очень дешевой. Но съесть ее нужно было дня за три.

Вот я и налегал на колбасу. У меня даже сейчас текут слюнки от воспоминаний. У костра за ужином мы ощипывали уток, потрошили их и внутренности закапывали поглубже в землю, чтобы голодный зверь не учуял. Удаляли голову и лапки и все тушки обильно натирали солью, чтобы за неделю они не испортились. Так дичь хранилась до дома. Наступал день, и ружье Павла Константиновича переходило в мое распоряжение.

Я шел на то же озеро. Днем там оставались только кулики, да нырки. Первые бегали по прибрежной грязи и собирали различных червяков да пиявок. Вторые плавали, но как только чуяли опасность, ныряли и выныривали очень далеко от того места. На них вообще было трудно охотиться. И я стрелял по куликам. Они тоже съедобные и вечером мы их варим. А я очень горд тем, что кормлю взрослых мужиков.

Однажды днем на озеро прилетели утки. День был ветреным, и на Волге была большая волна. Вот они и прилетели. Я стал подкрадываться к. Полз медленно, часто замирая и пережидая, пока они отвлекутся. Еще метр, и снова минут пять - десять ожидания. А издалека стрелять - безнадежное. Притом нужно дождаться, чтобы та утка, по которой хочешь выстрелить, повернулась к тебе хвостом. Иначе дробь скользнет по перу, не причинив вреда утке.

Поэтому нужно стрелять против пера. Даже если ты стреляешь влет, нужно ее пропустить и стрелять вдогонку. Иначе успеха не видать. Это я уже. Павел Константинович меня подробно проинструктировал. Итак, я полз около часа. Но подобрался совсем близко к уткам.

Сердце колотилось все сильнее. Я потихоньку лежа поднял ружье и стал целиться. Как и положено правой рукой обхватил ложу, а два пальца положил на два курка. Я только потом допер, что так делать.

Одним указательным пальцем нажимают сначала на один курок, а потом на. Но этого я еще не. Дуплетом я еще не стрелял. Как же не шандарахнуть дуплетом. Локоть левой руки покрепче упер в землю и на нее положил ружье. Указательный палец попал в ямочку от замка запора цевья. Долго ждал пока ближайшая пара уток повернуться ко мне хвостами. Прицелился и нажал на первый курок правого ствола.

Раздался не дуплет, а два выстрела слились в. Левую руку обожгло как огнем. Пальцы правой руки онемели. Я сначала не понял, что произошло.

Но увидел, что одна из уток перевернулась вверх ногами и забила беспорядочно крыльями по воде. Другие утки поднялись в воздух. Сбросил с себя одежду и кинулся в воду за уткой. Когда вылез на берег, то увидел, что по левой руке струится кровь. На том указательном пальце, на который опиралось ружье, этой ямочкой начисто срезало верхнюю подушечку. Я вытащил платок и перетянул палец. Боли я еще не чувствовал. Но радость от подстреленной утки была больше, чем боль.

Два пальца правой руки начали постепенно отходить. Оказывается, что у ружья была такая отдача от сдвоенного выстрела, что и подушечку сорвало, и пальцы другой руки отсушило.

А сдвоенным выстрел получился тоже в результате отдачи. Когда я нажал на первый курок, то от отдачи нажался почти одновременно и второй курок. Но когда я принес утку к шалашу, и охотники стали меня нахваливать, я забыл про всякие неприятности. Я тут же сел ее ощипывать и засаливать.

В этот день ушли из жизни - май - Кино-Театр.РУ

Так ее я и привез домой. На второй день у нас кончились запасы воды, и мы с Павлом Константиновичем пошли искать родник. Не из озера же пить воду. Кружа по окрестности, мы набрели на огромную бахчу с арбузами.

Была осень, и арбузы уже поспевали. Вдали мы увидели шалаш сторожа, и пошли к. В нем сидел пожилой дедушка. Попросили арбузик, предложив взамен утку. Оказалось, что утка ему не нужна, а вот хлеб у него давно кончился. Мы предложили махнуть арбуз на хлеб. Он предложил выбрать любой арбуз. Мало того, он сам пошел выбирать самый крупный и самый сладкий. Мы его еле притащили в наш шалаш. Потом я ему отнес буханку хлеба.

Все были довольны сделкой. Арбуз был просто объедение. От сахара слипались пальцы. Ели его два дня, а потом опять пошли меняться.

И так до конца недели. В конце недели мы отыскали свою лодку и готовились отправиться домой. Тут над нами появился здоровенный орел. Размах его крыльев был более метра.

Он медленно парил над берегом, высматривая свою добычу. Я схватил ружье и выстрелил. Орел камнем свалился недалеко от. А что было с ним делать? Мясо его не едят.

И зачем я это сделал - неизвестно. Как память об охоте я отделил у него крылья и поместил их на стене у своего портрета. Они долго еще украшали мой портрет. Их видно и на фотографиях тех лет. По возвращении домой Павел Константинович подарил мне еще пару уток, и я с гордостью вручил их маме. Время было еще голодное, и из моих уток мама сделала такие вкусные блюда, что приглашенные на них родственники были в восторге и от моего подвига и от вкуснятины.

Окончив седьмой класс и сдав экзамены в кружке на Инструктора-общественника морского моделизма, я направил требующиеся документы в Астраханское мореходное училище. Но вскоре мне их возвратили из-за того, что не хватало двух справок: Повторно подавать документы было уже поздно, поскольку истек срок их приема. Побежал в свою ю мужскую среднюю школу подать документы в восьмой класс.

Но у меня их не приняли. Школы были переполнены, и мое место было уже занято, а в другие школы из других районов города не принимали. Я остался за бортом. В это время моя мама работала начальником цеха саратовского штампо-механического завода. На этом заводе изготавливали несгораемые шкафы, автоцистерны, штамповали ведра, тазики, гвозди, металлические пуговицы для различных родов войск и другой ширпотреб.

Особенно мне нравились пуговицы с морским якорем. И я стал просить маму устроить меня на ее завод с тем, чтобы пойти учиться в школу рабочей молодежи, куда документы принимали без проблем.

Я токарь 3-го разряда и мой токарно-винторезный станок. Меня приняли на завод учеником токаря цеха ширпотреба, и уже через три месяца я сдал на третий разряд и стал работать самостоятельно токарем. Поставили меня к очень старенькому токарному станку завода Красный Пролетарий. Чтобы изменить обороты шпинделя мне приходилось перебрасывать ремень трансмиссии со шкива одного диаметра, на шкив другого диаметра. А ремень шел от моего станка под самую крышу цеха, а оттуда другой ремень к электродвигателю.

Операция была не столь сложная, но достаточно продолжительная. Станок был весь разболтан. Точные детали на нем изготавливать было просто невозможно, и мне поручали изготовление простеньких деталей. Я точил различные болты, шпильки, оси для колесиков несгораемых шкафов, заклепки для цистерн и многое другое. Это шел год. Параллельно с работой продолжал учиться в восьмом классе 2-й Саратовской школы рабочей молодежи. Работа и учеба шли хорошо, и я ощущал себя вполне взрослым человеком.

Хотя мне шел всего шестнадцатый год, я как взрослый начал покуривать, а мама делала вид, что не замечает. А какой авторитет был у меня среди дворовых пацанов, когда я открыто доставал папиросы и на глазах у всего двора закуривал. За курение в то время нас родители наказывали очень строго.

Иногда встречаемся во дворе, а у одного из нас губы толстенные, как у негра. Оказывается, вчера мать за курение надавала по губам. У большинства сверстников отцов не. Поэтому в основном нас воспитывали матери. А они были очень круты на расправы. Мой отец возвратился домой в конце войны с оторванной ступней левой ноги.

Ему оторвало ногу когда он наступил на противотанковую мину. Они несли с командиром танка на палке трак от гусеницы, перебитый в бою. Отец шел первым и наступил на замаскированную мину. Его подбросило высоко в воздух и оторвало ступню. Командира же всего изрешетило осколками и он погиб.

Отец ходил на протезе и продолжал работать шофером. Я с мамой и сестрой.